Ваш город:
Россия
Информация
о доставке
Гарантия
и возврат

Черный трилистник

С момента Чернобыльской катастрофы прошло ровно 20 лет. Событие, случившееся на севере Украины в ночь на 26 апреля 1986 года, кардинально изменило нашего общее отношение к радиации. После Чернобыля мы уже больше не считаем ее безопасным «мирным атомом», вроде кошки, которая тихо мурлычет на нас под рукой. После 26 апреля 1986 года оказалось, что эта кошка может не только выпустить когти, но и в мгновение ока превратиться в неуправляемого монстра, своим мертвенным дыханием способного уничтожать вокруг себя все живое…

Дыхание катастрофы

Лишь в середине 90-х годов стали рассекречиваться сведения о том, что в роковом апреле 1986 года радиоактивное облако ушло гораздо дальше на восток, чем это официально было объявлено в первый ликвидационный период. Мы вдруг узнали, что своим длинным «языком» Чернобыльская катастрофа «лизнула» и Среднее Поволжье. Ныне все данные о радиационном загрязнении территории ряда субъектов Российской Федерации, входящих в этот регион, хранятся в архиве Приволжского территориального центра по мониторингу загрязнения окружающей среды.

Это подразделение Федеральной гидрометеорологической службы ведет свои наблюдения в Самарской, Пензенской, Ульяновской, Оренбургской, Саратовской областях и в Татарстане. В числе прочего центром собралась и собирается информация о радиационном загрязнении указанных территорий. Конечно же, в советское время все эти сведения были, мягко говоря, нежелательными для разглашения. Это и неудивительно: ведь в 1986 году властям очень хотелось показать, что Чернобыльская катастрофа носит узко ограниченный, локальный характер и ее воздействие якобы не распространяется дальше территорий Украины и Белоруссии.

Между тем из архивных материалов можно узнать, что уже 26 апреля 1986 года радиометрические приборы зафиксировали существенное повышение гамма-фона в Среднем Поволжье: в Пензе - в 9 раз против обычного, в Самаре - в 5-6 раз. Подобная ситуация сохранялась в течение 2-3 последующих дней, а затем уровень радиации стал медленно падать. При этом до нормального радиационный фон в Самаре снизился лишь к концу лета 1986 года, а вот в Пензе – лишь к сентябрю.

Как показали исследования, отравленное чернобыльское облако состояло из пылевых частиц, которые включали в себя различные радиоактивные изотопы с разными периодами полураспада. Сейчас, через 20 лет после аварии, наибольшую опасность в плане загрязнения окружающей среды по-прежнему представляют цезий-137, период полураспада которого равен примерно 30 годам. Это означает, что через указанный промежуток времени сила излучения этого вещества уменьшается вдвое, еще через такой же период - еще вдвое, и так далее. И если активность короткоживущих изотопов, выброшенных из чернобыльского реактора, к настоящему времени уже сошла на нет, то цезий-137 (в тот же ряд нужно отнести также и стронций-90) и поныне заявляет о себе достаточно агрессивно.

Исследования по правительственной программе, проводимые в 90-х годах Приволжским территориальным центром, позволили выявить участки в Среднем Поволжье, на которые сразу после аварии осели пылевые частицы с высоким содержанием цезия-137. Уже первые результаты измерений оказались, мягко говоря, обескураживающими. Выяснилось, что многие регионы Поволжья загрязнены почти на том же уровне, что и участки, гораздо более близкие к зоне катастрофы.

Правда, самарцы на этот счет пока могут не беспокоиться. Исследованиями установлено, что нигде на территории Самарской области воздействие отравленного чернобыльского облака на наши поля, луга и леса не достигло критического уровня, каковым считается загрязнение местности свыше 1 кюри на квадратный километр. По данным радиометристов, в районе Самары содержание цезия-137 на местности в разных местах колеблется от 0,03 до 0,1 кюри на квадратный километр, что существенно ниже допустимого предела. Самое же высокое загрязнение территории в нашем крае тогда было зафиксировано в Пестравском, Красноярском и Исаклинском районах (до 0,2 кюри на квадратный километр), а также близ райцентра Елховка и села Муранка Шигонского района (до 0,3 кюри на квадратный километр). Но и это, согласитесь, не повод для беспокойства.

А вот нашим региональным соседям в этом отношении повезло меньше. Измерения выявили радиоактивные пятна в Саратовской области, где близ города Петровка после Чернобыльской катастрофы обнаружился участок обширного загрязнения с концентрацией цезия-137 от 1 до 1,5 кюри на квадратный километр, а немного восточнее этого места - до 0,95 кюри на квадратный километр. Но наиболее удручающей картина оказалась в Пензенской области. Там на трех крупных участках местности (у Никольска, у Лунина и в непосредственной близости от Пензы, к северу от города) радиометристы тогда же выявили загрязнение в пределах от 1 до 5 кюри на квадратный километр. А такая цифра, согласно правительственным постановлениям, дает право местному населению на денежную компенсацию как пострадавшему от Чернобыльской катастрофы. Подобные же радиоактивные пятна выявлены и в Уральской области, в районе населенных пунктов Карсун и Аргаш. Здесь концентрация цезия-137 в почве также колеблется в пределах до 5 кюри на квадратный километр.

Цена самоуверенности

Сейчас мало кто знает, что с опасным для человека воздействием радиации наш город столкнулся еще за четверть века до Чернобыльской катастрофы. Вот какой инцидент случился в 1961 году на территории машиностроительного завода в маленьком поселке Винтай, который тогда был филиалом моторостроительного производственного объединения имени М.В. Фрунзе.

В том году молодой парень Юрий Воробьев, окончивший в Ленинграде специальные курсы, получил новейшую по тем временем специальность радиолога-дефектоскописта. Прибыв по распределению на упомянутое выше секретное предприятие в пригород Куйбышева, выпускник столкнулся с неожиданным фактом: дефектоскопы заводского производства к тому моменту в Куйбышев еще не поступали, и никто из заводского руководства не мог сказать, когда это произойдет. Тогда молодой специалист, жаждавший настоящей работы, изготовил… самодельный прибор для определения уровня радиации, вставив в свинцовый кожух радиоактивную трубочку, благо, что найти ее в то время проблемой не было.

Конечно же, в то время даже специалисты имели довольно слабое представление о влиянии радиации на организм человека и на окружающую среду. Поэтому свой самодельный прибор Воробьев возил на любом неприспособленном транспорте, порой даже на попутных машинах. Неудивительно, что вскоре произошло то, что и должно было произойти: в один прекрасный момент ампула с радиоактивным веществом дала трещину, и из нее стал понемногу исчезать цезий-137. Когда радиоактивный порошок в конце концов высыпался полностью, у Воробьева перестали получаться снимки сварных швов и прочих важных объектов, которые он делал с помощью своего самодельного дефектоскопа.

Утечка радиоактивного материала вскрылась только после того, как молодой специалист обратился к более опытным товарищам, чтобы они дали ему совет, как же получить хорошие снимки. Эти товарищи тоже не смогли разобраться в причине - и отправили дефектоскописта в областную СЭС. И едва только Воробьев вошел в радиологическую лабораторию, как все включенные дозиметры сразу же запищали. Вот так медики и узнали об этой радиационной аварии, на ликвидацию которой в обстановке повышенной секретности у них затем ушло два месяца.

Оказалось, что за те несколько дней, в течение которых из защитной капсулы самодельного прибора Воробьева сыпался порошок цезия-137, он успел загрязнить огромную территорию. В числе прочего запредельный уровень радиации был выявлен в его собственной квартире в Куйбышеве, в квартире его брата в Ставрополе (ныне Тольятти), в комнате общежития в поселке Винтай, где жил горе-дефектоскопист, а также на обширных пространствах заводских цехов, которые он обследовал с помощью своего прибора. Превышение нормы здесь было от нескольких сотен до десятков тысяч раз. Все эти места санитарам в защитных костюмах пришлось зачищать вручную. Затем для захоронения всего собранного на месте будущего могильника под селом Дубовый Умет был вырыт котлован глубиной 6 метров. Дно и стенки котлована сразу же покрыли толстым слоем бетона с гидроизоляцией. Теперь на этом месте располагается спецкомбинат «Радон», который был открыт в 1963 году. Местом для его размещения сразу же был определен тот самый котлован, где упокоились материалы, загрязненные в результате беспечности молодого радиолога.

Что же касается самого Воробьева, то он получил серьезное радиоактивное поражение кожи и мощное внутреннее облучение. В частности, уровень излучения его мочи точно определить было нельзя – все дозиметры зашкаливало. Он несколько месяцев лежал в куйбышевских больницах, где с него буквально живьем слезала кожа, а затем три или четыре года лечился в шестой московской клинике, специализировавшейся на радиационных поражениях. В итоге он сумел подняться на ноги и даже вернуться к своей прежней работе.

Здесь нужно сказать, что упомянутые выше источники ионизирующего излучения и по сей день применяются в самых разных сферах промышленности, науки и здравоохранения. Но здесь нужно учесть, что рано или поздно такие источники заканчивают свою службу в промышленности - и вот тогда возникает проблема их безопасного захоронения. Для этого пользователи обращаются на уже упоминавшийся спецкомбинат «Радон». Это предприятие расположено в 2,5 километра от села Дубовый Умет Волжского района и вместе с санитарно-защитной зоной занимает 161 гектар. Предприятие было поначалу предназначено для захоронения радиоактивных материалов с территории целого ряда областей Среднего Поволжья и Западного Казахстана. Сейчас поступления радиоактивных материалов на спецкомбинат по сравнению с теми временами существенно снизились.

Примерно в центре территории спецкомбината находится его рабочая зона, где на достаточной глубине под землей расположено несколько бетонных емкостей, выполненных из особых сортов цемента. В них через специальные отверстия и сбрасываются привозимые на комбинат радиоактивные материалы. В течение года на предприятие доставляется свыше двух кубометров подлежащих захоронению веществ. Здесь нужно отметить, что за все годы существования спецкомбината «Радон» на его территории не произошло ни одного инцидента, связанного с утечкой радиоактивных материалов или облучением кого-либо из работающих здесь людей. Уровень радиации на всех производственных площадках и даже над крышками емкостей с радиоактивными материалами соответствует санитарным нормам и в большинстве своем не превышает фоновых значений для Самарской области - 11 микрорентген в час.

Метод фиксации

Еще один из крупнейших в России в «дочернобыльский» период радиационных инцидентов произошел в 80-х годах на объединении «Куйбышевфосфор» в Тольятти. Причиной его стала наша традиционная повседневная безалаберность…

ИЗ АКТА расследования радиационной аварии в производственном объединении «Куйбышевфосфор»:

«12 июля 1984 года при проведении дозиметрического контроля и проверки фактического наличия радиоактивных сигнализаторов уровня в цехе № 81 в отделении обжига фосфоритов было обнаружено отсутствие источника радиационного излучения № 083 в контейнере № 1916 на бункере 1670-II, в котором находился цезий-137. Одновременно было обнаружено радиоактивное заражение слесарной мастерской, мужских бытовых шкафов и двух участков на территории цеха. При расследовании установлено, что в июне 1983 года источник радиационного излучения был похищен слесарями-практикантами СГПТУ-58 Яфизовым Шамилем Шаукетовичем, 1965 года рождения, проживающим на улице Ново-Промышленной, 10, и Мельниковым Михаилом Константиновичем, 1965 года рождения, проживающим на улице Степана Разина, 18. В тот же день они принесли радиационный источник в слесарную мастерскую и здесь разбили пополам, вследствие чего радиоактивный порошок был рассыпан по мастерской, а затем с мусором и пылью разнесен по территории цеха…»

Кстати, проведенные замеры тогда показали, что даже на газонах у цеха, где в течение года ссыпали выметенный с его территории мусор, уровень радиационного излучения составлял от 0,2 до 1,5 миллирентген в час, то есть он был в 100-1000 раз выше естественного фона. А вот в некоторых точках злополучной мастерской и в бытовых шкафах рабочих стрелка радиометра просто зашкаливала: здесь уровень радиации поднимался до 1 рентгена в час…

Об этом чрезвычайном происшествии до сих пор хорошо помнит Людмила Ефимовна Королева, заведующая отделением радиационной гигиены Самарского областного центра государственного санитарно-эпидемиологического надзора. О событиях тех лет она рассказывает так:

- Расследование аварии, случившейся на заводе «Куйбышевфосфор» в Тольятти, для меня и инженера-физика Владимира Исааковича Рубина началось с самого обычного телефонного звонка из Тольяттинской СЭС. Нам сказали так: «Приезжайте, у нас произошла авария». И мы поехали на этот завод. Это было в июле 1984 года. Но когда мы туда прибыли, то выяснили, что авария случилась более чем за год до ее обнаружения - примерно в середине 1983 года. Объяснялась же эта задержка тем, что о происшествии долгое время никто не знал. Оно вскрылось лишь в результате планового обследования предприятия, которое здесь раз в год по договору проводили специалисты из Горького. Они-то и обнаружили, что в одном из цехов отсутствует источник ионизирующего излучения, установленный на трубопроводе за несколько лет до происшествия.

СПРАВКА. Радиационные источники ныне применяются в различных контрольных и измерительных приборах на промышленных предприятиях, в медицинских аппаратах, в научно-исследовательских лабораториях и так далее. Они представляют собой небольшое количество радиоактивного вещества (сейчас это чаще всего цезий-137), помещенного в непроницаемый для радиации кожух из свинца, или урана-238. Через открывающееся по мере необходимости отверстие ионизирующее излучение выходит наружу и используется, например, для контроля уровня жидкостей в резервуарах и продуктопроводах, для обнаружения скрытых дефектов сварных швов, для облучения раковых опухолей и тому подобное.

Сотрудники центра санэпиднадзора по своему опыту знают, что инциденты такого рода обычно происходят в результате утери радиационного прибора или вследствие его кражи. Что же касается злополучного прибора, вокруг которого и заварилась вся эта каша на «Куйбышевфосфоре», то им оказался уровнемер – контрольно-измерительный прибор, установленный на одном из продуктопроводов. Как выяснилось, незадолго до происшествия кто-то на беду сказал упоминавшимся выше Яфизову и Мельникову, проходившим практику на «Куйбышевфосфоре», что внутри металлического корпуса этого прибора установлены какие-то особо ценные радиодетали.

Пэтэушники тайком от всех залезли на продуктопровод, открыли свинцовый кожух и извлекли из него маленькую стальную трубочку, а потом аккуратно поставили контейнер на место и при этом, как могли, восстановили сорванную пломбу. Издалека она казалась нетронутой, поэтому факт пропажи прибора целый год никем не был обнаружен. Проделав всю эту «операцию», парни пришли в слесарную мастерскую и попытались вскрыть свой «трофей» с помощью молотка. Однако нержавеющая сталь не поддавалась, и тогда «исследователи» просто распилили трубочку ножовкой. Но вместо желанных радиодеталей любопытствующие обнаружили внутри нее какой-то неприметный серый порошок. Практиканты, разочарованные увиденным, бросили свою добычу в угол мастерской. Что же касается порошка, рассыпавшегося по слесарному верстаку, то они его ладонями смахнули на пол. При этом один из парней вытер испачканную в серой пыли кисть руки о свои брюки в районе бедра.

Затем в течение полугода в этой слесарной мастерской работали или просто находились люди, ничего не подозревающие о радиоактивном загрязнении. Причем они здесь еще также обедали и выпивали, а затем на своей обуви постепенно разносили этот радиоактивный порошок по всему цеху. Мало того: во время регулярных уборок мусор и пыль выносили из мастерской и высыпали на газон, что находится в нескольких шагах от цеховых дверей. В итоге за год радиоактивная соль распространилась по огромной территории, а с поверхности газона она вместе с осадками глубоко проникла в почву.

О последующих событиях Людмила Королева вспоминает так:

- Когда по вызову своих тольяттинских коллег мы приехали на «Куйбышевфосфор» и начали здесь свое расследование, то на след похищенного источника напали сразу. Наш дозиметр запищал в раздевалке того самого цеха, где и случилась пропажа. Здесь нам пришлось ужаснуться: внутри двух шкафов наш прибор показал превышение фонового уровня радиации в несколько сотен раз. Но это были еще цветочки: когда мы с включенным дозиметром вошли в ту самую слесарную мастерскую, уровень радиации в этом помещении оказался более 1 рентгена в час, то есть его фоновое значение было превышено не менее чем в сто тысяч раз. Мы сразу же сообщили администрации завода, чтобы из слесарной мастерской эвакуировали весь персонал.

Королева и Рубин понимали: порошок цезия-137 остался внутри той самой стальной трубочки! Скорее всего вряд ли произошла разгерметизация капсулы, и следовало искать человека, ее вскрывшего. Поэтому прямо из цеха «Куйбышевфосфора» специалисты СЭС отправились в заводскую поликлинику.

Здесь они нашли то, что ожидали. Оказалось, что за полгода до их визита к участковому врачу обращались те самые учащиеся СПТУ – Яфизов и Мельников, у которых обнаружились характерные покраснения и язвы на руках, а у одного ожог оказался также и на бедре – на том самом месте под брюками, о которое парень вытер пальцы, испачканные серым порошком.

Уже потом обследуя их жилье, Рубин зашел с дозиметром в ванную комнату квартиры, где жил один из парней, и обнаружил, что даже через год на полу и на стенах этой комнаты между кафельными плитками, сохранились «фонящие» участки. Парни стирали здесь свою одежду, и микрочастицы радиоактивной пыли попали на кафель. Пришлось зачищать ванную комнату.

Сами же парни к моменту расследования успели окончить СПТУ и проходили службу в армии. Покраснения на коже, вскоре перешедшие в кровоточащие язвы (прямое следствие радиоактивного облучения), у практикантов стали проявляться уже через несколько дней после контакта с порошкообразным цезием-137. Тем не менее военная медкомиссия их все же не стала браковать. Когда врач спрашивал, что это за краснота у них на руках, а у одного из них – и на бедре, парни отвечали, что это химический ожог, полученный ими во время прохождения практики на заводе. К моменту обследования на медкомиссии кожа у них уже начала подживать, и в результате оба бывших практиканта были признаны годными к военной службе.

На заводе тоже выявляли всех рабочих, которые находились или могли находиться в загрязненной слесарной мастерской при запредельном уровне излучения. Всего обследованию подверглось более 90 человек, у 20 из них в ходе анализов выявилось наличие внутреннего радиоактивного облучения. Всех пострадавших спасло то обстоятельство, что цезий-137, в отличие, например, от радиоактивного стронция, накапливается не в костях, а в мягких тканях, которые у человека быстро обновляются. Поэтому цезий-137 выводится из организма в течение всего лишь нескольких суток, не успев причинить человеку особого вреда.

Всем пострадавшим врачи прописали диету, способствующую быстрому выведению цезия-137 наружу, в том числе фруктовые соки и спиртные напитки. В итоге у всех пациентов организм уже в скором времени освободился от опасного вещества, и серьезных последствий внутреннего облучения ни у кого из рабочих отмечено не было.

Дезактивацией и захоронением отравленного оборудования занимались работники спецкомбината «Радон». То, что было возможно, они собрали, погрузили в специальный транспорт и вывезли для захоронения. В частности, они сумели собрать грунт с тех точек заводской территории, куда попала радиоактивная пыль, часть облицовки цеха, верстаков и даже металлических лестниц.

А вот оборудование злополучной слесарной мастерской и железобетонные панели, из которых были построены ее стены, вывезти в могильник оказалось невозможно. «Фонящее» помещение просто залили бетоном до самой крыши. Теперь на месте мастерской находится лишь громадный бетонный блок, который будет здесь стоять еще сотни лет – до тех пор, пока уровень излучения цезия-137 не снизится до безопасной отметки. У радиологов этот прием называется «дезактивация радиоактивных отходов методом фиксации».

В 1994 году на одной из ректификационных колонн Новокуйбышевского НПЗ возник пожар. Уже потом выяснилось, что от высокой температуры на радиационном уровнемере, находящемся на этой колонне, расплавилась защитная оболочка. В результате открылся источник излучения, создавший вокруг себя высокий радиационный фон. Все это было обнаружено при плановой проверке примерно через два месяца после пожара. Уровень радиации на указанном участке достигал 1 рентгена в час (в 100 тысяч раз выше естественного). Хорошо еще, что на колонне все это время никто не работал, и поэтому пострадавших не оказалось. Спецбригада комбината «Радон» демонтировала источник и захоронила его на своем предприятии. Последующие проверки показали, что сразу после этого в районе злополучной колонны восстановился нормальный радиационный фон.

В том же году на предприятии «Нова» в Новокуйбышевске произошел еще один драматический случай. Женщина-дефектоскопист, работавшая с радиационным прибором, допустила небрежность - и в результате капсула с радионуклидом выпала из защитной оболочки. Женщина взяла капсулу голыми руками и вложила ее обратно в изолирующий кожух. Дефектоскопист получила радиационный ожог руки и была госпитализирована. К счастью, полученная ею доза радиации оказалась не такой большой, и вскоре женщина поправилась и смогла работать дальше.

В 1997 году на одной из стройплощадок Тольятти случайно обнаружился кем-то брошенный ящик с радиоактивными извещателями дыма. Скорее всего, какие-то нерадивые хозяйственники на одном из предприятий решили не утруждать себя хлопотами с захоронением снятых с учета радиоактивных источников и потому просто бросили ящик на безлюдной стройплощадке. Милиция вела проверку по этому факту, однако виновных так и не нашли.

Совсем уж удивительный инцидент в нашем городе произошел в 1999 году. Самарец Александр Герасимов, вселяясь в квартиру в доме № 68 на улице Чапаевской в Самаре, не думал и не гадал, какой сюрприз ждет его в заброшенном подвале. Свалку мусора и старых вещей здесь не разбирали, наверное, лет двадцать. А новый хозяин квартиры решил, что в подвале должен храниться не хлам, а что-нибудь полезное. Но когда Герасимов стал выбрасывать старье из подвала во двор, он под слоем мусора вдруг увидел странный, необычайно тяжелый цилиндр сантиметров семьдесят в высоту. Затем Александр стер пыль на боку цилиндра, и его бросило в жар: на гладкой поверхности красовался ныне хорошо всем известный трилистник - знак радиационной опасности…

Вскоре к дому № 68 прибыла бригада из комбината «Радон». Специалисты быстро определили, что радиационный фон в помещении и вблизи от него соответствует естественным нормам - следовательно, о заражении местности говорить не приходится. Загадочный цилиндр оказался выполненным из свинца упаковочным контейнером для хранения радиоактивных материалов марки УКТ-Д11 с серийным номером 2100. Выяснилось, что он был изготовлен в 1979 году. Внутри свинцового цилиндра находился еще один, но уже сделанный из так называемого объединенного урана. Вот этот-то второй контейнер, как показали замеры, давал радиоактивное излучение - около 1,7 миллирентгена в час, что примерно в 100 раз выше естественного радиационного фона. Хорошо еще, что внешняя свинцовая оболочка не была нарушена - иначе последствия этого инцидента не смогли бы предсказать даже специалисты.

Контейнер погрузили в оборудованный особым образом автомобиль и отвезли в хранилище «Радона». А информацию об инциденте передали в городское управление внутренних дел и в Самарское отделение Госатомнадзора РФ для проведения расследования. «Атомщики» сообщили сыщикам, что контейнер под номером 2100 числится за организацией под названием «Самараконтрольсервис», к тому моменту уже не существующей. Дальнейшее расследование зашло в тупик. Следствие так и не смогло узнать, как в подвал жилого дома попал контейнер для хранения радиоактивных веществ и куда подевалась его опасная начинка…

Один из наиболее серьезных инцидентов последних лет в нашей области произошел в августе 2000 года, когда радиационное поражение получила полевая бригада одного из подразделений «Самаратрансгаза», обследовавшая нитку газопровода «Самара-Похвистнево». Воздействию радиации тогда подверглись двое дефектоскопистов - 65-летний Игорь Емельянов и 33-летний Альберт Фахретдинов, а также водитель бригады 26-летний Евгений Селиверстов. Все они сразу же были отправлены в Москву, в клиническую больницу № 6 федерального управления «Медбиоэкстрем» Минздрава РФ.

Оказалось, что 23 августа, во время обследования очередного сварного шва на газопроводе из свинцовой оболочки дефектоскопа наружу, как обычно, выдвинулся сильно излучающий радиационный источник. Но когда «просвечивание» трубы было завершено, по какой-то причине заело механизм, задвигающий трубочку с изотопным материалом обратно в свинцовый кожух. По инструкции в такой ситуации бригада должна немедленно свернуть работы, обеспечить охрану опасного места и сразу же вызвать специалистов в защитных костюмах, которые как раз и должны внести необходимые коррективы. Однако дефектоскописты решили сэкономить время - и начали поправлять заевший механизм самостоятельно, причем безо всякой радиационной защиты и, что называется, голыми руками. Капсулу с изотопом в конце концов удалось вернуть внутрь свинцовой оболочки, но даже за те короткие минуты, пока дефектоскописты загоняли опасный предмет на место, гамма-излучение успело сделать свое черное дело.

В результате у Емельянова была выявлена острая лучевая болезнь легкой степени, а Фахретдинов получил такую же болезнь средней степени, с необратимым поражением пальцев и кистей обеих рук. Что же касается Селиверстова, то он получил острую лучевую болезнь тяжелой степени. У него на многих участках тела слезала кожа, а на голове выпадали волосы. Из-за своей беспечности молодой парень был вынужден лечиться около года и в результате получил инвалидность. При этом ни он, ни дефектоскописты больше не могут работать по прежней специальности. Это связано с солидной дозой полученной ими радиации, и теперь даже малейшая дополнительная «добавка» облучения может обернуться летальным исходом.

Сейчас для нас нет никакой гарантии, что вся Самара не была загрязнена радиоактивными веществами еще в прошлые времена. Так, в конце 90-х годов государственным геологическим предприятием «Кольцовгеология» по заказу администрации Самары были проведены плановые радиоэкологические работы по радиационной оценке территории нашего города. Обнаружены радиоактивные пятна в Кировском районе, на заводской площади перед проходными АО «Самеко». Здесь на поверхности земли радиационное излучение достигало 90 микрорентген в час, а при раскопках оно повышалось до 130 микрорентген в час. Предполагается, что здесь имело место точечное цезиевое загрязнение многолетней давности. Разумеется, с зараженного участка сразу же вывезли грунт и радиационная опасность была устранена.

А вот в Ленинском районе три участка с повышенным радиационным излучением были обнаружены… на памятнике Славы и на гранитных плитах областной администрации («Белого дома»). Все эти опасные участки оказались связаны с серыми и красными блоками гранитов, используемых при облицовке таких объектов. Дело в том, что довольно часто в природных гранитных залежах бывает повышенное содержание урана или тория - радиоактивных химических элементов. Если такую плиту привозят с месторождения, она может стать источником повышенного радиационного фона. В частности, у перечисленных выше зданий и сооружений уровень радиации колебался от 62 до 130 микрорентген в час (примерно в 6-10 раз выше естественного фона). Конечно же, все эти гранитные плиты сразу были заменены другими, радиационно чистыми, и ныне экологическая ситуация на этих участках находится в пределах нормы.

Радиация из подземелья

Космическую радиацию практически полностью задерживает озоновый слой атмосферы, сохраняя тем самым саму возможность существования живых организмов на планете. А вот естественное радиационное излучение, приходящее к нам из глубин Земли, в разных точках земной коры может достигать разного уровня в зависимости от степени концентрации радия, урана и тория в горных породах - иногда довольно опасного для живых существ. И на территории Самарской области, которая вроде бы не входит в «радиационный пояс» Земли, подобные явления тоже могут иметь место.

Естественная радиация была обнаружена на ряде нефтепромыслов в Похвистневском и Кинель-Черкасском районах. В конце 90-х годов радиометристы совершенно неожиданно обнаружили, что извлекаемые из скважин трубы имеют запредельный уровень ионизирующего излучения - порой до 3000 микрорентген в час, что в 300 раз выше естественного фона. После изучения злосчастных труб выяснилось, что за время работы оборудования на его стенках образовался толстый слой нефтяного осадка. Именно этот осадок и аккумулировал в себе радионуклиды, в ничтожных количествах содержащиеся в любой нефти - главным образом продукты распада природного урана: радий-226 и радий-228. В результате за тридцать-сорок лет эксплуатации нефтепромыслового оборудования радионуклидов на нем накопилось столько, что эти агрегаты стали реально угрожать здоровью работающих на промыслах людей. Госатомнадзор тогда же направил предписания руководству НГДУ «Первомайскнефть» и «Жигулевскнефть», на промыслах которых было обнаружено «грязное» оборудование. Согласно этим предписаниям, все подразделения упомянутых НГДУ тогда же были поставлены на учет как организации, работающие с источниками ионизирующего излучения.

Эта история с заражением нефтяного оборудования естественной радиацией опровергла мнение некоторых геологов-теоретиков, утверждавших, что Самарская область находится за пределами зоны с относительно высоким содержанием в земной коре природных радиоактивных элементов, в первую очередь урана. Поэтому еще в 80-90-х годах специалисты московских геологических НИИ и всероссийского концерна «Геологоразведка» провели оценку ряда территорий нашей страны в плане их перспективности на и разработку месторождений урана. Эти исследования показали, что в недрах земной коры на территории Среднего Поволжья имеются месторождения естественных радиоактивных элементов.

Прямым подтверждением такого вывода геологов являются и обнаруженное совсем недавно высокое содержание естественных радиоактивных элементов в гравии, добываемом в ряде точек Сызранского района. В частности, на месторождении «Лысая гора», что находится в черте города Сызрани, местные строительные организации брали гравий для своих нужд в течение последних многих лет. Регулярное радиометрическое обследование карьера показывало: лишь в нескольких точках уровень излучения от горных пород незначительно превышал норму. Поэтому добыча камня и далее успешно продолжалась.

Однако в один прекрасный момент на только что вскрытом участке карьера «Лысая гора» уровень радиации вдруг подскочил до 320 микрорентген в час, что в 25-30 раз выше естественного природного фона. Специалисты установили, что на этом разрезе в горных породах в достаточно высоких концентрациях содержатся изотопы урана. Все работы на опасном участке были немедленно свернуты, а урановую жилу решено было постепенно засыпать отходами горной добычи с других мест карьера. Пока же здесь красуется установленный недавно знак радиационной опасности, и мало кто из местных жителей рискует надолго заходить в «урановый» карьер…

Урановые рудопроявления у нас ныне известны не только в Сызранском районе. В частности, в плане детальной геологоразведки уже обсуждается группа урановых аномалий в палеозойских породах на реке Большой Кинель. Имеются урановые следы также и на Самарской Луке, и даже в ближайших окрестностях Самары. Вообще же, по данным специалистов, геологические слои с промышленным содержанием этого металла должны залегать в указанных точках территории Самарской области на глубине 300-500 метров от поверхности земли (хотя, как это видно на примере карьера «Лысая гора», они могут залегать и гораздо ближе).

Нужно отметить, что в Ульяновской области, на самой ее границе с Самарской, сотрудники Кольцовской поисково-съемочной геологической экспедиции проводили разведочные работы еще в 1996 году. В результате в этом районе на довольно большой глубине были выявлены запасы минеральных вод в верхнекаменноугольных отложениях с повышенным содержанием в них радона - естественного радиоактивного химического элемента. Кроме того, на территории уже упоминавшегося выше Сызранского района, а именно - близ села Репьевка, ныне также выявлены предпосылки для получения из земных недр аналогичных вод - радоновых, сульфидных и иодо-бромных.

На основе заключения Всероссийского научного центра медицинской терапии эти воды могут быть рекомендованы для наружного бальнеологического применения при лечении хронических заболеваний центральной нервной системы, опорно-двигательного аппарата, периферических нервных стволов и кровеносных сосудов, некоторых болезней сердечной мышцы, клапанного аппарата, заболеваний и нарушений обмена веществ, болезней кожных покровов и так далее. Однако тут же специалисты отмечают, что для получения более конкретных данных о радоновых водах в пределах Самарской области необходимо провести более детальные поисково-оценочные работы в районе села Репьевка.

Что же касается какого-либо вредного влияния радоновых минеральных вод на здоровье проживающих здесь людей, то оно, по мнению специалистов, совершенно исключается по причине крайне слабой радиоактивности этих вод и их глубокого залегания. По той же причине считается, что радоновые воды не оказывают никакого вредного воздействия на залегающие на другой глубине нерадиоактивные минеральные водные горизонты. Ведь именно из них получают очень популярные у самарцев минеральные воды «Дворцовую» и «Рамено».

Не слишком приятные соседи

Как вы знаете, на территории Самарской области нет ни одного действующего ядерного реактора. Однако в непосредственной близости от наших границ такие объекты имеются. Они находятся на атомной электростанции в городе Балаково Саратовской области, а также в городе Димитровграде Ульяновской области, на Всероссийском научно-исследовательском институте атомных реакторов (ВНИИАР).

К сожалению, на обоих объектах время от времени случаются радиационные инциденты. В частности, на Балаковской АЭС только в период с 1996 по 2005 год неоднократно фиксировались нештатные остановки реактора, которые, к счастью, не привели к каким-либо серьезным последствиям. Тем не менее самарцам еще памятно начало лета 2004 года, когда из-за слухов об утечке радиации на Балаковской АЭС жители города в панике скупили все наличные запасы йода. Хорошо еще, что те слухи не подвтердились. Ныне радиационная обстановка в районе Балаково оценивается специалистами как благополучная.

Сложнее складывается экологическая ситуация в районе Димитровграда. Так, один из наиболее серьезных инцидентов на этом ВНИИАР произошел в январе 1997 года, причем эта авария сопровождалась выбросом в атмосферу некоторого количества радиоактивных веществ, которые, слава Богу, не нанесли никому заметного вреда. А еще нужно заметить, что в распоряжение экологических служб и по сей день регулярно поступает информация о радиоактивном загрязнении сточными водами ВНИИАР Черемшанского залива Куйбышевского водохранилища. Этот факт не может оставить равнодушным ни одного самарца: ведь Димитровград и Черемшанский залив находятся выше нас по течению Волги, и, следовательно, существует постоянная опасность попадания радионуклидов в систему водопровода Тольятти, Самары, Новокуйбышевска и любых других населенных пунктов нашего края. Пока, по официальным данным, таких фактов зарегистрировано не было, но чем черт не шутит?

31 декабря 2010

Выбор города